Рок подкасты
Подкаст: Живьём. Четверть века спустя

Выпуск #26 "Барышня и Хулиган"

28 июня 2021 г.
Акустический состав «Барышня и Хулиган» строился вокруг вокального дуэта Марины Курышевой и Павла Моргунова. Марина с ее женственным, утонченным образом удачно контрастировала с длинноволосым, брутальным Павлом – автором песен. В середине девяностых «Барышня и Хулиган» успешно выступали на российских, международных фестивалях и в клубах и вновь собрались в конце нулевых – но ненадолго. Коллектив дважды выступал на радио «Ракурс» - в 1995 и 1997 году с разными программами. Слушаем и обсуждаем записи этих концертов с участниками дуэта. Фото - Сергей Бабенко
00:00:00
00:00:00
00:18 Вступление читать

- Всех приветствую! Сергей Рымов у микрофона, и в подкасте «Живьем. Четверть века спустя» мы сегодня снова с хорошими музыкантами за одним столом. И в студии «За двойными стеклышками» примерно 25 лет назад выступала группа «Барышня и хулиган» - Павел Моргунов и Марина Курышева. А сегодня у нас здесь за столом в 21-м веке, 21-м году - Ведагар Моргунов и Марина Курышева. Привет, ребята! Очень рад вас видеть!

М.К. – Привет!

В.М. – Здравствуй, Сергей!

- Да, все те же на самом деле лица, все те же прекрасные голоса. Ребят, вы честно не слушали, что вы там 25 лет назад играли? Потому что в сети ваши записи на самом деле есть, если вы искали.

М.К. – В сети я слышала, но перед этой встречей - нет, не переслушивала.

- А ты?

В.М. – Тоже нет.

- Ну, отлично. Тогда давайте начнем слушать. Ну и дальше, соответственно, будем говорить о том, что мы услышим. О старых временах, о новых временах, обо всем исключительно хорошем.

01:17 "Птичка"
03:32 О концертах на «Ракурсе», о первых занятиях музыкой и о создании группы; читать

- Итак, в студии подкаста «Живьем. Четверть века спустя» барышня – Марина Курышева, и хулиган – Ведагар Моргунов. А мы слушали только что запись концерта на радиостанции «Ракурс» группы «Барышня и хулиган». Это был апрель 1997 года, 6-е число. Марин, твой вокал здесь звучал практически сольно, поэтому тебе первый вопрос. Что помнишь о том концерте и, вообще, о тех выступлениях на радио «Ракурс»?

М.К. – Да, помню оба выступления. Я не помнила годы. Ты сказал: 95-й и 97-й год. В 95-м году, на мой взгляд, было более сыро. К 97-му мы уже более-менее сложились как коллектив, на мой взгляд, если вообще об этом можно говорить. Хорошо-то мы уже звучали, знаете, когда? В середине 2000-х. А в 97-м году - это было очень весело, это было очень здорово. Я хочу сказать, что если бы не было этих записей на радио «Ракурс», то у нас с того времени ни одной приличной записи не осталось бы. И еще ценность этой записи в том, что это был все-таки прямой эфир. Что это было, в общем, концертное исполнение, там энергетика чувствуется. И с этой точки зрения, это было здорово. На мой взгляд, это передалось и чувствовалось.

- Ведагар, твои ощущения?

- Мне нравится, что это было искренне, естественно. При этом да – это коллаборация профессиональных и непрофессиональных музыкантов, которая на выходе дала, я считаю, узнаваемый посыл, узнаваемый звук. И это здорово.

- Марин, с тебя начнем. Когда начала заниматься музыкой?

М.К. – Какой серьезный вопрос. (смеется) Я всегда занималась музыкой. Я всегда пела.

- Сколько себя помнишь?

М.К. – Да, сколько себя помню. С семи лет я пела в хоровой студии. И в этом коллективе я пропела 11 лет. Потом училась в институте. Я дальше не планировала петь. Занималась-то я, собственно, другим. Но появился автор, появился великолепный материал, и это невозможно было оставить и пройти мимо. И с этим связана большая часть моей жизни. И после «Барышни и хулигана» я больше пением не занималась. Я работала по профессии, и в будущем буду работать по этой же самой профессии. (смеется) Вот. У меня нет музыкального образования, но я считаю, что у меня хорошая подготовка. (смеется)

- Ведагар, когда тебя музыка цепанула?

В.М. - У меня все началось как, наверное, и у многих моих ровесников тогдашнего времени. Я с детства слушал много хороших пластинок. Это и Жанна Бичевская, и Александр Дольский. К 16 годам я созрел до того, чтобы начать осваивать гитару. Для нас тогда андеграундом был блатняк. Тогда  это было по-честному. Это был Гулько, был Новиков, Розенбаум ранний и так далее. И мы делились какими-то песнями, играли. Очень хорошо помню, меня жутко раздражала вот эта манера моих ровесников - смотреть постоянно на гриф во время исполнения. Поэтому я вечером запирался в темной комнате, занавешивал все окна и играл в темноте, чтобы глаза были открыты, но на гитару не смотреть. (смеется)

- Вот это да! Я в темной комнате обычно фотографии печатал (смеется) в свое время.

В.М. – Ну, и плюс к этому – я очень много читал. И, с этой точки зрения, мой, скажем, литературный слог, чувство слова, было обеспечено просто прочтением Стругацких, Набокова. К встрече с Мариной была уже сложившаяся манера складывать слова, обыгрывать их.

- Ну, то есть, ты уже понаписал к этому времени, как вы с Мариной встретились?

М.К. - Спросите у автора, как он писал. Я вообще не понимаю, о чем он говорит. Совсем были самобытные стихи, и они рождались у него вдруг. Это было совершенно необъяснимо. Ну, какой блатняк? О чем вообще речь?

В.М. - Я на этом учился играть просто. (смеется)

- А в какой момент вы начали именно как «Барышня и хулиган» вместе петь и вместе выступать?

М.К. - 5 сентября 92-го года – день создания группы «Барышня и хулиган».

- А что было?

М.К. – То есть, мы собрались на репетицию, пришли музыканты. Большую часть из них я увидела впервые. С другим названием пока еще, пока названия не было, но потом оно родилось. Но, в общем, с этого момента ведется история.

- А какое, кстати, было название?

М.К. - Мы очень долго не могли придумать. И были какие-то варианты: «Видимо так»…

В.М. - «Дуглас» был.

М.К. – Как вариант. Кстати, я не помню, как появилось «Барышня и хулиган». Почему «Барышня и хулиган»? (смеется)

В.М. - А это мы с тобой на Арбате когда выступали.

М.К. - Очень давно. (смеется)

- А давайте мы сейчас с вами еще одну вещь послушаем, а потом про название. У меня там заготовочка же есть, заготовочка. А, кстати, кстати, кстати – ежиное название было?

В.М. – А-а, «Ежов клан».

- «Ежов клан», было такое?

В.М. – Это, скажем так, параллельная история мужского квартета на Арбате. Вот как раз Валера «Еж» Новгородов, Игорь Бурмистров, я, Брюс на басу. В общем, у нас была такая группировка, скажем, конкурирующая с той же «Группой риска». Может быть, ты помнишь, они собирали большие аудитории. С Мариной мы просто учились в одном институте. Как обычно бывает, нас свело в одной комнате в общежитии.

М.К. – На дне рождения.

В.М. – Да, на дне рождения, мы что-то такое пели. Песня, которую я до сих пор помню, которая положила начало, скажем так, нашему творческому дуэту – это был Сергеев, «По полю-полюшку».

М.К. – «Колоколенка».

В.М. – «Колоколенка», точно!

М.К. – Понимаешь, Сергей, какая вещь? Мы познакомились на студенческой вечеринке, все пели. Творческий вуз, все поющие, профессионально поющие. В общем, там компания была серьезная и подготовленная. И потом мы записали где-то…

В.М. – В Сокольниках.

М.К. – Весной мы познакомились, а летом даже сделали запись на полчаса. Все, что мы могли спеть вместе. И я одна что-то пела. И мы поняли, что с этим надо работать, и это продолжилось. Что касается мужского состава – это был «Ежов клан» или «Клан Ежов». Это название бригады, которая концертировала на Арбате. Мило, замечательно, но это такая арбатская совсем история, она параллельная, она не имеет отношения к группе.

- Ну, про это тоже поговорим. Музыку, давайте музыку, а то мы разговариваем, разговариваем. Давайте слушать.

09:37 "Странник"
11:41 О названии, центральных образах и о музыкантах группы; читать

- Группа «Барышня и хулиган». Ну, вот здесь мы уже слышим многоголосье. Да, это уже реально дуэт. Это, кстати, запись 95-го года. В 95-м году концерт был тоже, кстати, весенний. Но это был май, 23-е число. Давайте теперь про название поговорим. Была какая-то задумка, или это все случайно получилось?

М.К. - Честно – не помню. Но я помню, мы шли от образов. А по образам – барышня и хулиган. «Барышня и хулиган» - и народ подхватил.

В.М. – Ну, вот как я сейчас вспоминаю, моя версия. Мы вдвоем с Мариной на Арбате выступали, и некая тетушка, со стороны посмотрев на нас, сказала: «Вот вы прямо как барышня и хулиган». Потому что Марина, действительно, была такая вот…

М.К. – В белом.

В.М. – В белом, да.

 - И сейчас в белом.

М.К. – И сейчас в белом.

В.М. – И такая утонченная, да-да-да. А у меня тогда - волосы ниже плеч, серьги, какая-то такая расхлябанность. Но мы, действительно, дополняли друг друга достаточно хорошо.

- Название очень точное. Вы потом, говоря современным языком, гуглили какие-то культурологические предпосылки?

- Все понятно – Маяковский, да. С этим все понятно. Сценарий фильма «Барышня и хулиган». Я еще в школе училась, видела этот фильм. С одной стороны, эта история поддерживала и вдохновляла нас, но не имела к группе никакого отношения. (смеется) И был такой номер, помните, «Барышня и хулиган», пантомима?

- Ну, в общем, было на слуху вот это словосочетание и эти образы. Точное попадание, мне кажется, совершенно отличное. Вы выступали на Арбате, как это было?

М.К. – Мы не выступали. (смеются) Мы проводили там время. Мы приезжали туда часов в 9, и к нам привыкли, и уже наши поклонники какие-то появились, нас ждали. Для меня это вообще было, ну, как такой выход из зоны комфорта, как сейчас говорят. Нужно было как-то становиться взрослой, и для меня это был такой тренинг. (смеется) И я очень долго пела в темных очках. У меня были не просто темные очки - у меня были зеркальные очки, я не могла их снять.(смеется) Художник на Арбате, он вынужден идти на Арбат, может быть, чтобы заработать денег. И в нашем случае это так было. Хорошо ли это, плохо ли, но это, совершенно точно, культурное явление, сначала Советского Союза, а потом России. Потом, когда у нас уже появилась группа, у нас стали регулярно проходить концерты, мы на Арбат выходили, чтобы прорекламировать концерт, раздать флаеры, чтобы привлечь публику на концерты.

В.М. - На самом деле, это действительно была такая, скажем, субкультура, именно арбатская, перемешано было очень много всего. У меня арбатская история началась вообще в 16 лет, когда я увлекся брейк-дансом и ездил туда танцевать.

- Вот этого я не знал.

В.М. - Да, было такое. В 17 лет, соответственно, я уже приехал туда с гитарой. Было 18-летие, я ушел служить в армию. И когда я вернулся, первое место, куда я побежал, был Арбат. (смеется). А потом мы с Мариной туда начали ездить. Там действительно сформировалась прослойка именно нашей публики, которая к нам приезжала. Понятно, что люди просто под нас пили водку, под нас они встречались. То есть, мы для них просто были антуражем, да.

- Но им было приятно это делать именно под вашу музыку, все нормально.

В.М. – Конечно.

М.К. – Я хочу сказать, что в это время до 11 заканчивались спектакли в театре имени Вахтангова, и театральная публика не проходила мимо.

- Давайте теперь к ребятам, которые с вами играли. Вот только что мы слушали 95-й год, Марина уже говорила, что это такой, довольно сырой период, но, тем не менее – кто тогда был в группе?

В.М. - Тогда был Юра Русланов, тогда был Костя Хасин.

М.К. – Нет, в 95-м году его не было.

В.М. – Да ладно!

М.К. – Не было. Был Юра, был Женя Костюхин.

В.М. – А! Женя Костюхин. Ежик был.

М.К. – Ежик был. Это мы говорим о Валерии Новгородове. Игорь Бурмистров был?

В.М. - Нет, он пришел позже. Сергей Ледогостер был с нами, я помню точно.

М.К. - Мне кажется, его не было уже в 95-м.

В.М. – Да ладно!

М.К. – Не было. Сергей, мы не вспомним никогда, это вообще невыполнимая задача.

- Много народа прошло через группу?

В.М. – Ну, можно, в принципе, так вот поименовать, просто. Был Игорь Бурмистров, Миша Антонов, Костя Хасин, которого я уже упомянул. Сергей Ледогостер, Глеб Гусейнов, Женя Костюхин. Мишка Мац, который по основной специальности был биолог…

М.К. - Мы говорим о профессоре техасского университета Михаиле Маце. (смеется)

В.М. - Да-да-да. А так он ездил с контрабасом на плече через всю Москву к нам на репетицию на Преображенку. (смеется) Кстати, вот репетировали мы дома, и соседи, кстати, тоже достаточно лояльно к этому относились, хотя бывали у нас такие, достаточно большие тусовки.  

- Ну, у вас все-таки акустическая группа. Если бы вы играли треш-метал, было бы, наверное, другое отношение.

М.К. – Думаю, не смогли бы, да.

- Ну, давайте теперь снова в 97-й год, прыгнем в концерт группы «Барышня и хулиган». Песня, которую вы тогда представили, по крайней мере, на тот момент, как визитную карточку группы.

16:30 «Я Еще Не Умерла»
19:35 О визитных карточках группы, выступлении на фестивале в Италии и музыкальных истоках; читать

- Ну вот, такая вещь, она была представлена на том концерте как визитная карточка, но Марина сейчас не согласна. Марин про визитные карточки расскажи, что на твой взгляд?

М.К. – Ну, мы не думали, что это визитная карточка. Мы-то думали, что у нас другие песни визитные карточки, которые мы сейчас здесь пока еще не слышали. На концертах, вот как только звучало вступление «Птички», весь зал вставал, и выражал как-то свои бурные эмоции, узнавали и выражали…

- Бурное удовлетворение начинающейся песней. (смеется)

М.К. – Да-да, они все начинали подхлопывать уже во время вступления.

- Это был 97-й год. Давайте, ребята про состав на этом концерте.

В.М. – Ну, вот как раз я и Марина, Юра Русланов на басу, Валера «Еж» Новгородов – перкуссия, и он же там, кстати, басил «барыня-барыня». Костя Хасин – гитара и Игорь Бурмистров на скрипке.

- Здесь уже немножечко состав стал устаканиваться, да?

М.К. – Мы этим составом долго играли, плотно и, в общем, продуктивно, да.

- С пятью человеками проще, чем с девятью?

М.К. – Больше не нужно.

- А вы, кстати, на «Фестивале надежд» участвовали в 94-м году? Что-то выиграли?

В.М. – «Надежд» не помню. Был фестиваль «Загубленного детства» Марочкина, мы там были лауреатами, это я помню.

- А вообще в каких-то фестивалях-конкурсах вы участвовали? Было такое?

В.М. – Было.

М.К. – Сейчас бы мы даже с этим репертуаром, и если бы нам было столько лет, как 25 лет назад, (смеется) наверное, хорошо прозвучали бы. Но тогда не было столько фестивалей, тогда все это, в общем-то, было не развито. Нас приглашали ребята, которые делали фестивали. И Оля Арефьева тогда фестивали сама организовывала. И да, я помню.

В.М. – На Чистых прудах. Но мы, кстати, были на фестивале в Италии, вот как раз в 97-м году, в мае. Это был фестиваль Run to Europe. Это была такая полуавантюрная история, когда наши друзья по каким-то каналам отправили в итальянский город Удине нашу кассету. Нас пригласили. Потом была история, связанная с оформлением наших документов и нашей отправкой.

М.К. – Очень быстро нужно было все подготовить.

В.М. – Очень быстро. Но, видимо, из-за этого все случилось. И когда мы туда приехали, это была для нас абсолютно новая история. И сейчас я вспоминаю, что мы играли в клубе, который назывался «Дискотека Электра», и там помещение вмещало порядка 250 человек. В зал набилось человек 400, наверное. Что меня тогда - до сих пор помню – поразило: перед нами выступала девушка Оранча, испанка, она пела фламенко, потрясающе просто. И она отработала, скоро наш выход, и она спускается, подбегает к нам: «Ребята, я для вас разогрела зал! Я постаралась!» (смех) Для меня это было реально откровением, потому что у нас в то время, когда мы выходили на каких-то фестивалях или сборных концертах, это в основном были такие препирательства: кто первый, кто последний, кому-то раньше надо уехать, а вот такого не было.

М.К. – Ну, не так уж все серьезно, не так уж все серьезно было.

В.М. – (смеется) Я делюсь своими впечатлениями.

М.К. – А, вообще, я вот сейчас думаю: ну, хорошо, мы поехали и, в общем, на том фестивале мы представляли Россию. Это был хороший выбор с той точки зрения, что больше половины песен было, которые как бы перекликались с русским фольклором и были похожи на народные, хотя при этом авторские. Как сказала та же самая Оранча: «Ну, вот в этой песне даже я почуствовала русскую душу». Ну, я счастлива, если это получилось у нас.

- Акустическая музыка, вот на тот момент, особенно с флейтами и перкуссиями, воспринималась, в значительной степени, как элемент хипповской тусовки. Было такое?

М.К. – Оно так и было. Оно так могло не называться, но по сути – да.

В.М. – Да, в чем-то перекличка с этими уличными тусовками была. С другой стороны, как я сейчас помню, понятие «акустическая группа» ассоциировалось именно с флейтой и со скрипкой. Как вот в «Последнем шансе» том же самом.

М.К. – Это скорее, мне кажется, музыка, на которой мы были воспитаны, и она зарождалась в то время, когда было развито движение хиппи, не более того. Мы волей-неволей это вытянули все.

- Но вы как-то к этой системе относились?..

М.К. – (перебивает) Да нет, конечно.

- …Или вы просто с удовольствием видели этих раскрепощенных волосатых людей?

М.К. – Да мы и сами были такие, но мы не были хиппи.

В.М. – Внешне были такими, да. С другой стороны, флагманом был, естественно, «Аквариум».

М.К. – Я бы к этому серьезно – «может быть, ваша музыка берет истоки…» - ну, нет.

- Ведагар, ты автор, где истоки?

В.М. – В любом случае, любое творчество построено на впитывании некоего внешнего материала, перерабатывании оного и транслировании наружу. В какой-то момент времени было увлечение вот этим вот «а-ля рюсом». С одной стороны, это, конечно, была игра. С другой стороны, я считаю, достаточно сбалансированно все это было собрано, чтобы не перевешивать в какой-то именно перехлест, в заигрывание во что-то.

- В какое-то такое явное подражание...

В.М. – Да, да, да.

-…или явный такой, как сейчас говорят, оммаж?

В.М. – Оммаж?

- Да, оммаж.

В.М. (смеется)

М.К. – Я запомню.   

- Я первый раз его использую в подкасте, это для меня дебют. (смеется)

В.М. – Прекрасно, с новым опытом тебя.

- Да, потом расскажу, что это значит. (смеется) Давайте очень красивую вещь послушаем. Это снова будет концерт 95-го года, мы вот так вот чередуем. «Барышня и хулиган».

25:01 «Зачем Ты Вызвался Вести Меня На Небо»
27:14 О вокальном саунде, творческом процессе и о том, где сейчас играют музыканты коллектива; читать

- Группа «Барышня и хулиган», мы слушаем живые концерты этой группы на радиостанции «Ракурс». Сейчас это была запись 1995 года. Да, вот пока звучала песня, мы обсудили, что, действительно, здесь есть определенные какие-то такие фольклорные нотки, хотя это, конечно же, не похоже на народную песню. Но вот какое-то общее ощущение возникает.

М.К. – Возникает, согласна, изнутри. То есть, и для зрителя, и как исполнитель, там, да, фольклор.

- Да, пожалуй.

В.М. – Ну, я вообще могу сказать, что все, что касаемо вокального саунда, если так брать, то это заслуга исключительно Марины. Опять же, если Марина говорит, что у нее не было никакого музыкального образования, но она пела всю жизнь, то у меня в этом отношении было все еще более запущено. Только в 95-м году, например, я перестал голосить фальцетом на связках, и то потому, что пошел учиться вокалу. Ну, не столько вокалу, сколько драматическому вокалу, у Светланы Иосифовны Тугутовой. Только вот в этот момент началось хоть что-то, какое-то приближение мое к вокальному исполнению. Как я сейчас понимаю, и то, что ребята с нами были – это Маринина заслуга. То есть, она была таким цементирующим элементом, клеем нашего сообщества.

- Марин, а ты как-то все-таки принимала участие в творческом процессе? Когда вот Павел писал песни, могла что-то посоветовать?

М.К. – Ни в коем случае! Автора трогать нельзя, автор – святое, пусть оно родится само. Вот он писал песню и показывал какой-то уже результат, который мог существовать вообще в том виде, в котором он был написан. Потом подключалась я, и что-то, по-моему, мы где-то в интервью это говорили, что мне показывался первый вариант, и даже что-то я там себе напевала и придумывала. Потом собиралась репетиция, на репетиции мы показывали песню ребятам, и каждый придумывал, что играть. Это непрофессиональный подход, здесь не было никаких указаний. И вот здесь вот автора уже никто не слушал, потому что ребята с нами все-таки профессиональные играли. Все, что касалось прочтения, аранжировок, какой-то стилистики, я не могу сказать, что продумывалось, но мы пробовали на репетиции, и это уже был совместный труд.

- То есть, вы говорили, что это сплав профессиональных и непрофессиональных музыкантов. То есть, это вы что ли непрофессиональные-то?

М.К. – Да, мы самые непрофессиональные.

В.М. – Да.

М.К. - Потому что посмотреть сейчас – все эти люди играют в профессиональных коллективах. Они все получили музыкальное образование.

- Кстати, интересно, кто где?

М.К. – Все по-разному.

В.М. – Игорь Бурмистров с Валерой так и продолжают в «Мервенте».

М.К. – Они ирландскую музыку играют.

В.М. – Юра Русланов. У него сначала была долгое время группа «Артель», потом он долгое время с Калугиным в «Оргии праведников». Костя Хасин - не знаю.

М.К. – Костя Хасин, он старше всех, и до нас он работал и в театре на Таганке, и в музыкальном проекте. И, в общем, там мы были, скорее, завершающей, в этом смысле, для него группой.

- У ребят тоже были параллельные проекты, да, и они тоже играли разную музыку, в том числе - ты, Ведогар, уже упомянул - ирландскую. Это отражалось в «Барышне и хулигане»?

М.К. – Это привносил Гарик своей скрипкой. Человек, что чувствует, то он и играет, и поэтому какие-то нотки могли всплывать, конечно.

В.М – Да-да-да.

- То есть, нельзя сказать, что если это фольклорный след, то это русско-фольклорный след?

В.М. – Нет.

М.К. – О чем мы с вами вообще говорим?! Слушайте, нам было 20 лет, ну, 25, и нам было вообще все равно, нам было так классно вместе. Это была просто жизнь. Мы не относились к этому как к музыке, к репети… Ну да, репетиции - в этом смысле мы вели себя очень дисциплинированно, и тем не менее - это вообще про другое.

- Ну, давайте еще одну вещь послушаем. Она называется «Окно». Группа «Барышня и хулиган» у нас сегодня в гостях, у подкаста «Живьем. Четверть века спустя».

31:08 "Окно"
33:19 О том, почему «Барышня и Хулиган» не группа, а явление, о записях, выступлениях и видеоклипе; читать

- Группа «Барышня и хулиган», мы слушаем живые концерты на радиостанции «Ракурс». Я напомню, что подкаст «Живьем. Четверть века спустя» - штука регулярная, каждую неделю у нас интересные гости, распрекрасные совершенно исполнители, чудесная музыка. Поэтому, чтобы не пропустить, надо обязательно подписываться. Либо на сайте подкаста - r-cast.ru, либо на Яндекс. Музыке, либо в Spotify, в общем, везде. Как только видите где-то подкасты, ищите подкаст «Живьем. Четверть века спустя».

«Барышня и хулиган», Марина Курышева и Ведагар Моргунов у нас сегодня в гостях. Вы оглашали манифест и называли «Барышню и хулигана» не группой, а явлением. «Барышня и хулиган» - явление. Ведагар, ты, по-моему, отвечал за все вот эти философские истории, нет?

В.М. – Ну да, это была такая, скажем, фишка. Хотелось, естественно, какой-то смысловой наполненности, потому что нас тянуло друг к другу, и это был именно такой, душевный союз. Но, с другой стороны, надо было учитывать конъюнктуру и вот эти вот моменты с какими-то сценическими образами. У Марины, помню, был один концерт в клубе «Форпост», где она была с зонтиком. И вот этот вот манифест, который я тогда написал, и Ежик его озвучивал, - это было элементом такого вот шоу, коммуникативного.

- А правда, что этот манифест еще на Арбате расклеивали?

В.М. – Да.

- Тоже элемент шоу?

В.М. – Элемент шоу.

М.К. – А кто расклеивал? (смеется)

В.М. – Я расклеивал. ( все смеются)

М.К. -  Я об этом не знала.

- Ты знала, на концерте это обсуждалось. Ты забыла.

М.К. – Значит, забыла, да. Но, мне кажется, это была попытка сформулировать, что это такое, зачем я это делаю, как это. И, на мой взгляд, да, музыка. А тут не музыка – явление, это просто явление, течение, мы - вот такие.  

- Записи, записи – больная тема. Почему ничего студийного толком не сохранилось от «Барышни и хулигана»?

М.К. – Почему? Есть.

- Есть? Рассказывайте.

М.К. – А что рассказывать? Ну, мы как бы начали писать альбом, но не завершили. Но то, что записали – записали. Запись – потрясающая, она проходила в Щепкинском училище, мы писали в студии «Пифагор». Но если живые концерты – это энергетика и понятно что, то там была совершенно непривычная для нас обстановка. Мы писали по одной дорожке. Да, запись хорошая, но, на мой взгляд, исполнение выхолощенное.  Но опыт был и, в общем, неплохо.

- А запись, она где-то доступна или просто лежит у вас где-то на полочках?

М.К. – У нас дома, на полочках, и для нас вполне доступна.

- (смеется)

М.К. - Она не ценна для музыкальной культуры, она ценна для нас, и у нас она есть.

В.М. – Ну как фотография в альбоме.

М.К. – Как фотография в альбоме, да.

- То есть, если я к вам как-нибудь зайду на огонек, вы мне ее поставите?

М.К. – Не вопрос.

- Окей, хорошо. Где вы выступали? Вот я помню, действительно, какие-то такие хипповские истории, типа фестиваля «Лав Стрит». А дальше это как-то пошло, по клубам? Вот этого не помню, расскажите.

М.К. – Да, вот как раз с 94-го до 97-го было активное концертирование. По-моему, в трех клубах у нас был день в месяц, когда мы работали. И еще какие-то концерты. То есть, пять концертов в месяц у нас было. Какие это были клубы? Это же не музыкальные клубы? Или, наоборот, музыкальные?

В.М. – Нет, почему? Это были музыкальные клубы.

М.К. – «Бедные люди» – это что?

В.М. – «Бедные люди»…

- Это клуб, где звучит музыка каждый день, да.

М.К. – Вот мы там были. И еще несколько клубов, мы везде играли.

В.М. – «Бедные люди», «Табула Раса», «Вермель», в ЦДРИ.

М.К. – «Манифик». Ну, в ЦДРИ было одно выступление.

В.М. – В ЦДХ мы были.

К.М. – Это вот как раз были фестивали, это не сольное выступление.

В.М. – А, это не сольное?

М.К. - Ну, у нас было на всех фестивалях по 40 минут программы, да.

В.М. – По большому счету, да, это была такая отдельная обойма. Были монстры-гиганты, а потом шли мы - «Барышня и хулиган», Оля Арефьева, «Серый брат», «Адо» гороховское.

М.К. – Да все те же, что у тебя в подкастах.

- Было еще. Вы зачитывали обращение ко всем финансистам, монополистам, банкирам и прочим честным людям.

М.К. - Да.

- Да. И, по-моему, вы тогда хотели найти спонсора, чтобы микроавтобус купить и видеоклип снять, получилось?

М.К. – Клип был. А вот в каком году он был?

В.М. – Клип, да, снимал как раз Володя Котт.

М.К. – Володя Котт снимал, не хухры-мухры. Петр Духовской - оператор, и режиссер Володя Котт. Мы изначально были знакомы с Сашей Коттом, а его брат снял нам клип. Так что клип был, а автобус не купили.

- А клип где-то показывали?

М.К. – Показывали.

В.М. - Была даже презентация этого клипа.

М.К. – Была презентация в «Парижской жизни». Вот клубы сейчас вспоминаем. Хороший был клуб, и мы очень много там играли, года два, наверное. И там же презентация была, и делали как раз Котты. Это был их вечер, и там выступало несколько коллективов и, в том числе, мы. Там была презентация клипа, да.

- Класс! Вот я его не видел. А у вас-то сохранился?

М.К. – Конечно.

- На полочках?

М.К. – На «Бетакаме». У кого есть «Бетакам»? Вот винила у нас нет, а «Бетакам» есть. (смеется)

- Еще одна вещь группы «Барышня и хулиган», которая исполнялась на радиостанции «Ракурс». Мы снова в 95-м году, вот такая, тоже очень красивая и задорная вещь.

38:35 "Искусанный"
41:11 О многоголосье, музыке к детским спектаклям и заработках музыкантов: читать

- «Барышня и хулиган» в гостях у подкаста «Живьем. Четверть века спустя», Ведагар Моргунов, Марина Курышева. Вот здесь многоголосье прямо в полный рост. Понятно, что главные – ваши вокалы…

М.К. – Там два голоса. Там два голоса звучит. (смеется)

- У меня ощущение, что вся группа вообще поет.

М.К. – А вот так. В этом-то все… Поэтому мы и нравились.

- Точно никто больше не пел?

М.К. – Точно.

В.М. – В этой – нет. В этой точно никто.

- А в других было?

В.М. – Конечно.

М.К. – Не так часто, как может показаться. Я вот сейчас думаю, если ты думаешь, что здесь много, наверное, думаешь и про другие песни так же. А это не так. В некоторых песнях нам подпевали, но, в общем, в основном мы вдвоем поем.

- А как вы раскладывали голоса? Это же тоже отдельная совершенно история.

М.К. – Паша просто пел мелодию, я пела второй голос, все. Ну, я же хоровик, ребята, это же как танк.

В.М. – Ну да, Марина просто брала, отстраивала все эти самые диапазоны, я старался держать…

М.К. - Интервалы.

В.М. – Интервалы, да. (смех)

- Ведагар, а правда, что ты писал музыку для детских сказок?

В.М – Да, у меня было порядка 10 спектаклей. Причем один был очень круто записан нашими силами. Это была «Голубая роза». Там, я считаю, была такая, наиболее зрелая работа. Детские спектакли – это была возможность недореализованной творческой составляющей проявиться.

- А в «Барышне и хулигане» она не дореализовывалась?

В.М. – Там не было места для именно вот таких песен. Опять же, я приведу в пример «Последний шанс», которые очень хорошо умели сочетать андеграунд и детские песни. У них прямо классно это ложилось. А в «Барышне и хулигане» это было больше именно для нашего возраста.

М.К. – Но это же другой жанр. И там должны были проявиться моменты, которые, конечно, «Барышня и хулиган» не могли дать возможность реализовать. Программная музыка, не у всех это получается, а здесь человек, который может. Он может и просто песни, а здесь режиссер ставит задачу, характер героя обуславливает, и под этот характер пишется мелодия. Притом, есть же драматургия. Что такое написать музыку? Это целая, большая, крайне интересная история. Если есть возможность у кого-то поучаствовать, вот мои рекомендации – бегите туда, участвуйте.

В.М. – Кстати, вот Марина в то время еще участвовала в записи озвучки к «Маппет-шоу».

М.К. – Да, «Улицу Сезам» озвучивала.

- «Улицу Сезам»?

М.К.- Да, три сцены в «Улице Сезам». Меня сначала… Пришла режиссер дубляжа, когда у нас была запись в том же «Пифагоре». В «Пифагоре» писали «Улицу Сезам», и ей нужна была вокалистка, спеть бэки. И я пришла на бэки, и мне сказали: «Отлично. Еще две сцены?». – «С удовольствием».

- Хотел еще спросить. А вот не было у вас попыток взять какую-нибудь электрическую гитару в состав?

М.К. – А была.

В.М. – Была.

- И уйти от чистой акустики?

М.К. – Нет, мы точно решили, что мы остаемся в акустике. В 90-е годы - ни студий, ни репетиционных баз, ни денег, ни возможности их заработать. И в этом смысле акустику можно было репетировать, где захочешь. А электричество – это 100% база, это завязка на барабанщика: посадить и отрепетировать. Вот как вы себе это представляете?

- Ну, барабанщика на квартире, да, трудно сажать репетировать.

М.К. – Ну, например, да. Ну, вот… Ну, вот, ну, вот.

- То есть, да, начинаются уже какие-то финансовые вопросы. А вы тогда зарабатывали на своих концертах, вообще, на музыке?

М.К. – К 97-мы году мы могли вполне уже не работать. Вот я помню про себя, что работа у меня была такая: неполный рабочий день я могла себе позволить. Я вполне могла бы отказаться от этой работы, но потом группы уже не стало. На это можно было жить, не задумываться о куске хлеба, вполне комфортно репетировать и дальше концертировать, и в этом смысле развиваться.

- Вот сейчас еще одну вещь послушаем, а потом поговорим, почему же при таком вот финансово неплохом раскладе на 5 лет группа прекратила свою работу. А пока снова в 95-й год, в концерт на радио «Ракурс».

45:10 "Мужики"
49:30 О причинах распада и последнем концерте группы в девяностых годах и возвращении в нулевых; читать

-Группа «Барышня и хулиган», песня называется «Мужики». Ну, вот это такая прямо история, целая история.

М.К. – Кино, программная музыка.

В.М. – Ну, как я тогда говорил, это было навеяно историей наших революций, которые начинались с погрома всех этих питейных заведений. Но, с другой стороны, это одна из стартовых песен, где подход к тесту уже был чуть более осмысленным, чем просто игра словами. Был как раз вот этот период увлечения «а-ля рюсом».

М.К. – Да, она одна из первых, но она нами не воспринимается, как одна из первых. Она, скорее, одной из вторых воспринимается.

- Одна из вторых, хорошо.

В.М. – Да, она такая уже зрелая, зрелая уже такая песня.

- Так что же произошло в 97-м году? Почему вдруг получилась пауза? Вы же еще на тот момент не знали, что пауза, да?

М.К. -  Но мы же выросли. Все уже в этом, в том…

В.М. – Можно я расскажу, как было дело? (смеется)

М.К. – Ну, свое прочтение?

В.М. – Все началось с того, что в то время, а 25-27 лет – это возраст зрелый, но я на тот момент был абсолютно не зрелый. Забегая вперед, могу сказать, что я себя как человека, как мужчину собрал только к 35 годам. Вот эта, как раз внутренняя моя незрелость, вкупе с желанием постоянно быть в центре, сработали на то, что я, будучи фактически просто фронтменом, хотел быть главным. Притом, что главной была Марина. Как я уже сказал, она была центральным музыкальным вокальным элементом нашего коллектива и точкой сбора. К 97-му году, вот эта моя внутренняя незрелость с желанием быть главным выросла в то, что я стал чувствовать неудовлетворенность тем, как играется наша музыка. Позиция дилетанта. Я, вот как Марина правильно сказала, приносил просто песню и говорил: «Ну, давайте, сыграйте что-нибудь». Притом, что у меня внутри-то, естественно, что-то звучало. Но я даже не знал и не умел, например, сказать: «А давайте сыграем, как в том же «Криденсе», как в том же «Аквариуме»». Ну, то есть, это нормальная практика в профессиональных коллективах, когда стартовой точкой для работы с вещью берется что-то уже существующее: «Давайте сейчас попробуем это, а потом оттуда начинаем импровизировать». Но, с другой стороны, потенциал я прямо чувствовал, но высказать это… Я не знал, как объяснить.

М.К. – Что-то произошло. Он сказал: « Я больше не могу. Я чувствую, что нужно что-то другое». Он прямо так сказал.

В.М. – И я очень хорошо помню, наверное, для Марины это будет неожиданностью, но я хочу рассказать, что случилось на концерте в ЦДХ в 97-м году. Мы вышли на сцену, начали играть, и вдруг я увидел, что нет вот некой собранности, ансамблевости. Да, еще один нюанс. Я попал на репетицию «Деревянного колеса», увидел, как они работают. Причем, там же и них был Гапен, который был театральным режиссером. И он прямо говорил, что «сели, посмотрели друг на друга». И вместо того, чтобы просто прийти с ребятами поговорить, что «ребята, я вот это видел, я вот это знаю», я пришел, говорю: «Все, делаем вот так».

- Всё, сели, посмотрели друг на друга?

В.М. – Да-да-да. Вдруг. Понимаешь? Вдруг! У ребят, естественно, непонимание, что происходит. И потом мы выходим на сцену, начинаем играть, я подхожу к микрофону, никто вообще этого не предполагал, и говорю: «В истории группы «Барышня и хулиган» это последний концерт». Надо отдать должное ребятам, никто не ушел со сцены. При этом сработал какой-то эмоциональный момент и…

М.К. – Вообще, этот концерт был запланирован за полгода. Потом мы поняли, что мы больше не работаем, но мы запланировали концерт. И да, на концерте Паша объявил, что это последний концерт. Он был классный, потому что мы расслабились и, как в последний раз, отыграли. И мы, в общем, не хотели ничего объявлять, но он решил объявить, и прекрасно.

- Сюрпризом было объявление?

М.К. – Да, но…

В.М. -  Я понимаю, что у меня на тот момент времени не было видения перспективы. Здесь и сейчас это было действительно круто, но это была тусовка. Марина абсолютно права, у нас был очень хороший и финансовый, и имиджевый, и музыкальный потенциал. Но для этого надо внутри видеть эту самую цель и двигаться к ней, работать на нее. У меня отсутствовало вот это видение длительной перспективы.

М.К. – Я вообще думаю, что это такая вещь, вполне логичная, и по-другому быть просто не могло. Мы же потом встретились. С 2003 года мы еще лет пять или меньше концертировали, и вот это было хорошо. Мы вот прямо собирались на репетиции, мы не болтали за жизнь, нет. И концерты были хорошие, и клубы уже обзавелись достаточным оборудованием. Нас сложно было подзвучить, нам только вокальных микрофонов надо было восемь.

- Ух, ты!

М.К. – Да. А тут уже и появился в клубах звук, и это прямо было очень-очень хорошо. Не было задора, ну и хорошо. Ну, то есть, какие-то вещи не замывались и не забрюливались задором молодым. Было отлично совершенно!

- А состав группы как-то поменялся? Новые люди пришли, кто-то из старых остался?

М.К. – Что-то там поменялось…

В.Д. – Миша Антонов был, из новых.

М.К. – И все.

В.М. – Витя Голев с нами какое-то время поиграл на басу.

- Ежик?

В.М. – Ежик оставался, да. Ежик, Костя Хасин, да.

- А Юра Русланов играл на тот момент с вами?

М.К. – А вот Юра - нет. У него уже была «Артель», существовала благополучно. И уже даже «Оргия праведников» была.

- Ну, давайте сейчас еще одну вещь послушаем с ракурсовских концертов. Как-то хочется каждую представить, но, наверное, лучше просто послушать. Называется она «Гора», совершенно распрекрасная. 95-й год снова.

55:11 "Гора"
57:05 О том, как изменилась жизнь и молодом поколении. читать

- Группа «Барышня и хулиган». Марин, только не говорите, что здесь два голоса.

М.К. – Нет, не два.

В.М. – Три, три. Юра Русланов.

- Три, да, всего? Я бы, наверное, больше насчитал непрофессиональным своим ухом.

В.М. - (смеется)

- Если, опять же, если все было так прекрасно в нулевых годах, почему так недолго?

М.К. - Я, честно говоря, не помню, когда все закончилось, почему закончилось.

- А тогда были какие-то новые вещи?

М.К. – Были.

В.М. – Были.

М.К. – Потихонечку они постоянно возникали.

В.М. – «Ухожу» - это же тогда появилась, по-моему, да?

М.К. – Да. Много интересных вещей появилось.

- То есть, это не было просто повтором того, что было до этого?

В.М. – Нет, нет.

М.К. – Нет.

В.М. – Но, с другой стороны, я думаю, что сыграло свою роль? Знаешь, вот как у людей были отношения на некоем душевном порыве, на какое-то время они расстаются, потом они встречаются, идет момент узнавания, а через какое-то время, когда все выравнивается, вот этого куражного состояния уже меньше, чем было тогда, начинается постепенный спад вот этой инерции, но не в плохом смысле, а в хорошем, физическом, движение идет, и через какое-то время ускорение уходит, и постепенно динамика гасится.

- Не было больше желания в третий раз войти в эту реку?

(пауза)

- Молчание.

М.К. – Я пытаюсь понять, вот что было бы нужно для меня, чтобы я не могла отказать? Не знаю, я не знаю. Жизнь совсем изменилась.

В.М. – Ты знаешь, я, наверное, так скажу. В какой-то момент времени я вдруг начал осознавать, что аранжировки скрадывают смысловую часть песни. Я сейчас уже, не помню сколько лет, выступаю как автор-исполнитель.

- Просто с гитарой?

В.М. – Под гитару, да-да-да. Но при этом у меня именно вдохновляющие песни. Построенные, осмысленные, четко проработанные до мельчайшего ритмического нюанса. В моем представлении это более ценно и значимо, чем просто делать еще очередную группу, пусть даже с многоголосьем.

- То есть, тебе сейчас как автору комфортнее доносить свои вещи, без, скажем так, усложнения дополнительными музыкантами?

В.М. – Я вижу в этом больше пользы для людей. Сейчас время такое, когда людям нужны смыслы. Да, есть музыка, скажем, фоновая, есть музыка, которую мы продолжаем слушать десятилетиями, но каких-то внутренних подвижек, какой-то работы мысли в ответ на песню в моем случае сейчас больше.

- А тогда другой вопрос, сейчас уже отвлекаясь от «Барышни и хулигана» как явления и от вас персонально. А вот в наше время, в 21-м году 21-го века, такую акустическую музыку интересно было бы играть и слушать?

М.К. – Интересно, я в этом уверена на 200%. Я даже думаю, что тот же самый репертуар – конечно, он сейчас был бы сыгран иначе – он все равно прозвучал бы.

- Друзья, а вы музыку-то слушаете по-прежнему?

В.М. – Ну, я слушаю фоновую в основном. Я очень люблю кантри. Я слушаю то, что называется кантри-рок. Алан Джексон, Кэрри Андервуд, большинство моих песен именно в этой стилистике.

М.К. – Я бы сказала «нет». Какая ваша любимая музыка? Никакая. Я не знаю. Знаете, что меня совершенно умиляет? У нас же теперь есть все возможности слушать все, что появляется. Я даже не могу сказать никаких названий. Вот этот чувак, который придумал «Патреон». Группа «Пампл ньюс», это муж и жена, дуэт. Начинали они с каверов в каком-то таком своем исполнении, и у них есть, безусловно, авторские песни. Посмотрите, интересная очень группа. Вот я могу хотя бы просто их название произнести или хотя бы вспомнить. Безумно завораживает то, что делают сейчас молодые люди. Это вообще другое, я не знаю. Да, это, безусловно, музыка. Все по-другому, такие прекрасные, они такие откровенные, они такие, с незасоренными мозгами. Другое поколение, другие возможности, их больше, им проще себя выразить, и слава богу. Если бы мы выросли в это время, может, мы тоже что-то такое интересное сделали.

- Вот как приятно, что ты сейчас о молодых говоришь восторженно, а не наоборот, знаешь, «выросли молодые, ничего не умеют».

М.К. – Сейчас молодые люди, поскольку доступ к информации практически не ограничен, очень быстро получают то, что им интересно, и становятся в какой-то области практически профессионалами. Немного опыта практического - и вот уже готовый специалист, невероятный, волшебный. Повторюсь просто.

- Ребят, очень рад был сегодня вас видеть. «Барышня и хулиган», на мой взгляд, была такой группой-событием, ни на что не похожей, со своим звучанием, со своей атмосферой. Я всегда с большим удовольствием приходил на ваши концерты, и ракурсовские я тоже прекрасно помню. Ведагар, спасибо, что пришел.

В.М. – Благодарю за то, что пригласил. На самом деле, действительно, приятно.

- Марин, спасибо тебе огромное.

М.К. – Спасибо. С удовольствием, с удовольствием.

- Давайте слушать. «Баба Люба», «Барышня и хулиган».     

62:01 "Баба Люба"
Скачать выпуск

Обсуждение

E-mail не публикуется и нужен только для оповещения о новых комментариях
Валерий \"Ёж\" Новгородов 31 декабря 2021 г. 17:21
Спасибо! Лучшая группа, где я играл)
Ответить
Другие выпуски подкаста:
Александр Шевченко и Deja Vu
Спецвыпуск: Иванов, Гришин и Рымов снова в одной студии
"Ночной Проспект"
Сергей Селюнин
"Хобо"
"Ромин Стон"
"Наив"
"24 Декабря"
Спецвыпуск: Рымов, Гришин и Королев разбирают архивы
"Бунт Зерен"
Les Halmas
"Битте-Дритте"
"Матросская Тишина"
"До Свиданья, Мотоцикл"
"Гримъ"
"Оркестр Форсмажорной Музыки"
"НТО Рецепт"
"Секретный Ужин"
Андрей Горохов ("Адо")
"Кира Т'фу Бенд"
The BeatMakers
Mad Force
Jah Division
Владимир Рацкевич
Blues Cousins
"Трилистник"
Василий Шумов
"Оптимальный Вариант"
Александр Ермолаев ("Пандора")
"Грассмейстер"
"Сердца"
"Умка и Броневичок"
"Опасные Соседи"
"Легион"
The SkyRockets
"Румынский Оркестр"
"Старый Приятель"
"Краденое Солнце" ("КС")
JazzLobster
"Никола Зимний"
"Сплин"
Haymaker
"Оберманекен"
Crazy Men Crazy
Уния Greenkiss (Белобров-Попов)
"Белые Крылья" (Харьков)
Сергей Калугин
"Союз Коммерческого Авангарда" (С.К.А.)
"Над Всей Испанией Безоблачное Небо"
"Рада и Терновник"
Дмитрий Легут
"Вежливый Отказ"
Денис Мажуков и Off Beat
"Игрушка из Египта"
"Разные Люди"
"Крама" (Минск)
"ARTель" (пре-"Оргия Праведников")
"Каспар Хаузер"
"Егор и Бомбометатели"
Слушайте подкаст "Живьем. Четверть века спустя"
Стенограмма выпуска

- Всех приветствую! Сергей Рымов у микрофона, и в подкасте «Живьем. Четверть века спустя» мы сегодня снова с хорошими музыкантами за одним столом. И в студии «За двойными стеклышками» примерно 25 лет назад выступала группа «Барышня и хулиган» - Павел Моргунов и Марина Курышева. А сегодня у нас здесь за столом в 21-м веке, 21-м году - Ведагар Моргунов и Марина Курышева. Привет, ребята! Очень рад вас видеть!

М.К. – Привет!

В.М. – Здравствуй, Сергей!

- Да, все те же на самом деле лица, все те же прекрасные голоса. Ребят, вы честно не слушали, что вы там 25 лет назад играли? Потому что в сети ваши записи на самом деле есть, если вы искали.

М.К. – В сети я слышала, но перед этой встречей - нет, не переслушивала.

- А ты?

В.М. – Тоже нет.

- Ну, отлично. Тогда давайте начнем слушать. Ну и дальше, соответственно, будем говорить о том, что мы услышим. О старых временах, о новых временах, обо всем исключительно хорошем.

- Итак, в студии подкаста «Живьем. Четверть века спустя» барышня – Марина Курышева, и хулиган – Ведагар Моргунов. А мы слушали только что запись концерта на радиостанции «Ракурс» группы «Барышня и хулиган». Это был апрель 1997 года, 6-е число. Марин, твой вокал здесь звучал практически сольно, поэтому тебе первый вопрос. Что помнишь о том концерте и, вообще, о тех выступлениях на радио «Ракурс»?

М.К. – Да, помню оба выступления. Я не помнила годы. Ты сказал: 95-й и 97-й год. В 95-м году, на мой взгляд, было более сыро. К 97-му мы уже более-менее сложились как коллектив, на мой взгляд, если вообще об этом можно говорить. Хорошо-то мы уже звучали, знаете, когда? В середине 2000-х. А в 97-м году - это было очень весело, это было очень здорово. Я хочу сказать, что если бы не было этих записей на радио «Ракурс», то у нас с того времени ни одной приличной записи не осталось бы. И еще ценность этой записи в том, что это был все-таки прямой эфир. Что это было, в общем, концертное исполнение, там энергетика чувствуется. И с этой точки зрения, это было здорово. На мой взгляд, это передалось и чувствовалось.

- Ведагар, твои ощущения?

- Мне нравится, что это было искренне, естественно. При этом да – это коллаборация профессиональных и непрофессиональных музыкантов, которая на выходе дала, я считаю, узнаваемый посыл, узнаваемый звук. И это здорово.

- Марин, с тебя начнем. Когда начала заниматься музыкой?

М.К. – Какой серьезный вопрос. (смеется) Я всегда занималась музыкой. Я всегда пела.

- Сколько себя помнишь?

М.К. – Да, сколько себя помню. С семи лет я пела в хоровой студии. И в этом коллективе я пропела 11 лет. Потом училась в институте. Я дальше не планировала петь. Занималась-то я, собственно, другим. Но появился автор, появился великолепный материал, и это невозможно было оставить и пройти мимо. И с этим связана большая часть моей жизни. И после «Барышни и хулигана» я больше пением не занималась. Я работала по профессии, и в будущем буду работать по этой же самой профессии. (смеется) Вот. У меня нет музыкального образования, но я считаю, что у меня хорошая подготовка. (смеется)

- Ведагар, когда тебя музыка цепанула?

В.М. - У меня все началось как, наверное, и у многих моих ровесников тогдашнего времени. Я с детства слушал много хороших пластинок. Это и Жанна Бичевская, и Александр Дольский. К 16 годам я созрел до того, чтобы начать осваивать гитару. Для нас тогда андеграундом был блатняк. Тогда  это было по-честному. Это был Гулько, был Новиков, Розенбаум ранний и так далее. И мы делились какими-то песнями, играли. Очень хорошо помню, меня жутко раздражала вот эта манера моих ровесников - смотреть постоянно на гриф во время исполнения. Поэтому я вечером запирался в темной комнате, занавешивал все окна и играл в темноте, чтобы глаза были открыты, но на гитару не смотреть. (смеется)

- Вот это да! Я в темной комнате обычно фотографии печатал (смеется) в свое время.

В.М. – Ну, и плюс к этому – я очень много читал. И, с этой точки зрения, мой, скажем, литературный слог, чувство слова, было обеспечено просто прочтением Стругацких, Набокова. К встрече с Мариной была уже сложившаяся манера складывать слова, обыгрывать их.

- Ну, то есть, ты уже понаписал к этому времени, как вы с Мариной встретились?

М.К. - Спросите у автора, как он писал. Я вообще не понимаю, о чем он говорит. Совсем были самобытные стихи, и они рождались у него вдруг. Это было совершенно необъяснимо. Ну, какой блатняк? О чем вообще речь?

В.М. - Я на этом учился играть просто. (смеется)

- А в какой момент вы начали именно как «Барышня и хулиган» вместе петь и вместе выступать?

М.К. - 5 сентября 92-го года – день создания группы «Барышня и хулиган».

- А что было?

М.К. – То есть, мы собрались на репетицию, пришли музыканты. Большую часть из них я увидела впервые. С другим названием пока еще, пока названия не было, но потом оно родилось. Но, в общем, с этого момента ведется история.

- А какое, кстати, было название?

М.К. - Мы очень долго не могли придумать. И были какие-то варианты: «Видимо так»…

В.М. - «Дуглас» был.

М.К. – Как вариант. Кстати, я не помню, как появилось «Барышня и хулиган». Почему «Барышня и хулиган»? (смеется)

В.М. - А это мы с тобой на Арбате когда выступали.

М.К. - Очень давно. (смеется)

- А давайте мы сейчас с вами еще одну вещь послушаем, а потом про название. У меня там заготовочка же есть, заготовочка. А, кстати, кстати, кстати – ежиное название было?

В.М. – А-а, «Ежов клан».

- «Ежов клан», было такое?

В.М. – Это, скажем так, параллельная история мужского квартета на Арбате. Вот как раз Валера «Еж» Новгородов, Игорь Бурмистров, я, Брюс на басу. В общем, у нас была такая группировка, скажем, конкурирующая с той же «Группой риска». Может быть, ты помнишь, они собирали большие аудитории. С Мариной мы просто учились в одном институте. Как обычно бывает, нас свело в одной комнате в общежитии.

М.К. – На дне рождения.

В.М. – Да, на дне рождения, мы что-то такое пели. Песня, которую я до сих пор помню, которая положила начало, скажем так, нашему творческому дуэту – это был Сергеев, «По полю-полюшку».

М.К. – «Колоколенка».

В.М. – «Колоколенка», точно!

М.К. – Понимаешь, Сергей, какая вещь? Мы познакомились на студенческой вечеринке, все пели. Творческий вуз, все поющие, профессионально поющие. В общем, там компания была серьезная и подготовленная. И потом мы записали где-то…

В.М. – В Сокольниках.

М.К. – Весной мы познакомились, а летом даже сделали запись на полчаса. Все, что мы могли спеть вместе. И я одна что-то пела. И мы поняли, что с этим надо работать, и это продолжилось. Что касается мужского состава – это был «Ежов клан» или «Клан Ежов». Это название бригады, которая концертировала на Арбате. Мило, замечательно, но это такая арбатская совсем история, она параллельная, она не имеет отношения к группе.

- Ну, про это тоже поговорим. Музыку, давайте музыку, а то мы разговариваем, разговариваем. Давайте слушать.

- Группа «Барышня и хулиган». Ну, вот здесь мы уже слышим многоголосье. Да, это уже реально дуэт. Это, кстати, запись 95-го года. В 95-м году концерт был тоже, кстати, весенний. Но это был май, 23-е число. Давайте теперь про название поговорим. Была какая-то задумка, или это все случайно получилось?

М.К. - Честно – не помню. Но я помню, мы шли от образов. А по образам – барышня и хулиган. «Барышня и хулиган» - и народ подхватил.

В.М. – Ну, вот как я сейчас вспоминаю, моя версия. Мы вдвоем с Мариной на Арбате выступали, и некая тетушка, со стороны посмотрев на нас, сказала: «Вот вы прямо как барышня и хулиган». Потому что Марина, действительно, была такая вот…

М.К. – В белом.

В.М. – В белом, да.

 - И сейчас в белом.

М.К. – И сейчас в белом.

В.М. – И такая утонченная, да-да-да. А у меня тогда - волосы ниже плеч, серьги, какая-то такая расхлябанность. Но мы, действительно, дополняли друг друга достаточно хорошо.

- Название очень точное. Вы потом, говоря современным языком, гуглили какие-то культурологические предпосылки?

- Все понятно – Маяковский, да. С этим все понятно. Сценарий фильма «Барышня и хулиган». Я еще в школе училась, видела этот фильм. С одной стороны, эта история поддерживала и вдохновляла нас, но не имела к группе никакого отношения. (смеется) И был такой номер, помните, «Барышня и хулиган», пантомима?

- Ну, в общем, было на слуху вот это словосочетание и эти образы. Точное попадание, мне кажется, совершенно отличное. Вы выступали на Арбате, как это было?

М.К. – Мы не выступали. (смеются) Мы проводили там время. Мы приезжали туда часов в 9, и к нам привыкли, и уже наши поклонники какие-то появились, нас ждали. Для меня это вообще было, ну, как такой выход из зоны комфорта, как сейчас говорят. Нужно было как-то становиться взрослой, и для меня это был такой тренинг. (смеется) И я очень долго пела в темных очках. У меня были не просто темные очки - у меня были зеркальные очки, я не могла их снять.(смеется) Художник на Арбате, он вынужден идти на Арбат, может быть, чтобы заработать денег. И в нашем случае это так было. Хорошо ли это, плохо ли, но это, совершенно точно, культурное явление, сначала Советского Союза, а потом России. Потом, когда у нас уже появилась группа, у нас стали регулярно проходить концерты, мы на Арбат выходили, чтобы прорекламировать концерт, раздать флаеры, чтобы привлечь публику на концерты.

В.М. - На самом деле, это действительно была такая, скажем, субкультура, именно арбатская, перемешано было очень много всего. У меня арбатская история началась вообще в 16 лет, когда я увлекся брейк-дансом и ездил туда танцевать.

- Вот этого я не знал.

В.М. - Да, было такое. В 17 лет, соответственно, я уже приехал туда с гитарой. Было 18-летие, я ушел служить в армию. И когда я вернулся, первое место, куда я побежал, был Арбат. (смеется). А потом мы с Мариной туда начали ездить. Там действительно сформировалась прослойка именно нашей публики, которая к нам приезжала. Понятно, что люди просто под нас пили водку, под нас они встречались. То есть, мы для них просто были антуражем, да.

- Но им было приятно это делать именно под вашу музыку, все нормально.

В.М. – Конечно.

М.К. – Я хочу сказать, что в это время до 11 заканчивались спектакли в театре имени Вахтангова, и театральная публика не проходила мимо.

- Давайте теперь к ребятам, которые с вами играли. Вот только что мы слушали 95-й год, Марина уже говорила, что это такой, довольно сырой период, но, тем не менее – кто тогда был в группе?

В.М. - Тогда был Юра Русланов, тогда был Костя Хасин.

М.К. – Нет, в 95-м году его не было.

В.М. – Да ладно!

М.К. – Не было. Был Юра, был Женя Костюхин.

В.М. – А! Женя Костюхин. Ежик был.

М.К. – Ежик был. Это мы говорим о Валерии Новгородове. Игорь Бурмистров был?

В.М. - Нет, он пришел позже. Сергей Ледогостер был с нами, я помню точно.

М.К. - Мне кажется, его не было уже в 95-м.

В.М. – Да ладно!

М.К. – Не было. Сергей, мы не вспомним никогда, это вообще невыполнимая задача.

- Много народа прошло через группу?

В.М. – Ну, можно, в принципе, так вот поименовать, просто. Был Игорь Бурмистров, Миша Антонов, Костя Хасин, которого я уже упомянул. Сергей Ледогостер, Глеб Гусейнов, Женя Костюхин. Мишка Мац, который по основной специальности был биолог…

М.К. - Мы говорим о профессоре техасского университета Михаиле Маце. (смеется)

В.М. - Да-да-да. А так он ездил с контрабасом на плече через всю Москву к нам на репетицию на Преображенку. (смеется) Кстати, вот репетировали мы дома, и соседи, кстати, тоже достаточно лояльно к этому относились, хотя бывали у нас такие, достаточно большие тусовки.  

- Ну, у вас все-таки акустическая группа. Если бы вы играли треш-метал, было бы, наверное, другое отношение.

М.К. – Думаю, не смогли бы, да.

- Ну, давайте теперь снова в 97-й год, прыгнем в концерт группы «Барышня и хулиган». Песня, которую вы тогда представили, по крайней мере, на тот момент, как визитную карточку группы.

- Ну вот, такая вещь, она была представлена на том концерте как визитная карточка, но Марина сейчас не согласна. Марин про визитные карточки расскажи, что на твой взгляд?

М.К. – Ну, мы не думали, что это визитная карточка. Мы-то думали, что у нас другие песни визитные карточки, которые мы сейчас здесь пока еще не слышали. На концертах, вот как только звучало вступление «Птички», весь зал вставал, и выражал как-то свои бурные эмоции, узнавали и выражали…

- Бурное удовлетворение начинающейся песней. (смеется)

М.К. – Да-да, они все начинали подхлопывать уже во время вступления.

- Это был 97-й год. Давайте, ребята про состав на этом концерте.

В.М. – Ну, вот как раз я и Марина, Юра Русланов на басу, Валера «Еж» Новгородов – перкуссия, и он же там, кстати, басил «барыня-барыня». Костя Хасин – гитара и Игорь Бурмистров на скрипке.

- Здесь уже немножечко состав стал устаканиваться, да?

М.К. – Мы этим составом долго играли, плотно и, в общем, продуктивно, да.

- С пятью человеками проще, чем с девятью?

М.К. – Больше не нужно.

- А вы, кстати, на «Фестивале надежд» участвовали в 94-м году? Что-то выиграли?

В.М. – «Надежд» не помню. Был фестиваль «Загубленного детства» Марочкина, мы там были лауреатами, это я помню.

- А вообще в каких-то фестивалях-конкурсах вы участвовали? Было такое?

В.М. – Было.

М.К. – Сейчас бы мы даже с этим репертуаром, и если бы нам было столько лет, как 25 лет назад, (смеется) наверное, хорошо прозвучали бы. Но тогда не было столько фестивалей, тогда все это, в общем-то, было не развито. Нас приглашали ребята, которые делали фестивали. И Оля Арефьева тогда фестивали сама организовывала. И да, я помню.

В.М. – На Чистых прудах. Но мы, кстати, были на фестивале в Италии, вот как раз в 97-м году, в мае. Это был фестиваль Run to Europe. Это была такая полуавантюрная история, когда наши друзья по каким-то каналам отправили в итальянский город Удине нашу кассету. Нас пригласили. Потом была история, связанная с оформлением наших документов и нашей отправкой.

М.К. – Очень быстро нужно было все подготовить.

В.М. – Очень быстро. Но, видимо, из-за этого все случилось. И когда мы туда приехали, это была для нас абсолютно новая история. И сейчас я вспоминаю, что мы играли в клубе, который назывался «Дискотека Электра», и там помещение вмещало порядка 250 человек. В зал набилось человек 400, наверное. Что меня тогда - до сих пор помню – поразило: перед нами выступала девушка Оранча, испанка, она пела фламенко, потрясающе просто. И она отработала, скоро наш выход, и она спускается, подбегает к нам: «Ребята, я для вас разогрела зал! Я постаралась!» (смех) Для меня это было реально откровением, потому что у нас в то время, когда мы выходили на каких-то фестивалях или сборных концертах, это в основном были такие препирательства: кто первый, кто последний, кому-то раньше надо уехать, а вот такого не было.

М.К. – Ну, не так уж все серьезно, не так уж все серьезно было.

В.М. – (смеется) Я делюсь своими впечатлениями.

М.К. – А, вообще, я вот сейчас думаю: ну, хорошо, мы поехали и, в общем, на том фестивале мы представляли Россию. Это был хороший выбор с той точки зрения, что больше половины песен было, которые как бы перекликались с русским фольклором и были похожи на народные, хотя при этом авторские. Как сказала та же самая Оранча: «Ну, вот в этой песне даже я почуствовала русскую душу». Ну, я счастлива, если это получилось у нас.

- Акустическая музыка, вот на тот момент, особенно с флейтами и перкуссиями, воспринималась, в значительной степени, как элемент хипповской тусовки. Было такое?

М.К. – Оно так и было. Оно так могло не называться, но по сути – да.

В.М. – Да, в чем-то перекличка с этими уличными тусовками была. С другой стороны, как я сейчас помню, понятие «акустическая группа» ассоциировалось именно с флейтой и со скрипкой. Как вот в «Последнем шансе» том же самом.

М.К. – Это скорее, мне кажется, музыка, на которой мы были воспитаны, и она зарождалась в то время, когда было развито движение хиппи, не более того. Мы волей-неволей это вытянули все.

- Но вы как-то к этой системе относились?..

М.К. – (перебивает) Да нет, конечно.

- …Или вы просто с удовольствием видели этих раскрепощенных волосатых людей?

М.К. – Да мы и сами были такие, но мы не были хиппи.

В.М. – Внешне были такими, да. С другой стороны, флагманом был, естественно, «Аквариум».

М.К. – Я бы к этому серьезно – «может быть, ваша музыка берет истоки…» - ну, нет.

- Ведагар, ты автор, где истоки?

В.М. – В любом случае, любое творчество построено на впитывании некоего внешнего материала, перерабатывании оного и транслировании наружу. В какой-то момент времени было увлечение вот этим вот «а-ля рюсом». С одной стороны, это, конечно, была игра. С другой стороны, я считаю, достаточно сбалансированно все это было собрано, чтобы не перевешивать в какой-то именно перехлест, в заигрывание во что-то.

- В какое-то такое явное подражание...

В.М. – Да, да, да.

-…или явный такой, как сейчас говорят, оммаж?

В.М. – Оммаж?

- Да, оммаж.

В.М. (смеется)

М.К. – Я запомню.   

- Я первый раз его использую в подкасте, это для меня дебют. (смеется)

В.М. – Прекрасно, с новым опытом тебя.

- Да, потом расскажу, что это значит. (смеется) Давайте очень красивую вещь послушаем. Это снова будет концерт 95-го года, мы вот так вот чередуем. «Барышня и хулиган».

- Группа «Барышня и хулиган», мы слушаем живые концерты этой группы на радиостанции «Ракурс». Сейчас это была запись 1995 года. Да, вот пока звучала песня, мы обсудили, что, действительно, здесь есть определенные какие-то такие фольклорные нотки, хотя это, конечно же, не похоже на народную песню. Но вот какое-то общее ощущение возникает.

М.К. – Возникает, согласна, изнутри. То есть, и для зрителя, и как исполнитель, там, да, фольклор.

- Да, пожалуй.

В.М. – Ну, я вообще могу сказать, что все, что касаемо вокального саунда, если так брать, то это заслуга исключительно Марины. Опять же, если Марина говорит, что у нее не было никакого музыкального образования, но она пела всю жизнь, то у меня в этом отношении было все еще более запущено. Только в 95-м году, например, я перестал голосить фальцетом на связках, и то потому, что пошел учиться вокалу. Ну, не столько вокалу, сколько драматическому вокалу, у Светланы Иосифовны Тугутовой. Только вот в этот момент началось хоть что-то, какое-то приближение мое к вокальному исполнению. Как я сейчас понимаю, и то, что ребята с нами были – это Маринина заслуга. То есть, она была таким цементирующим элементом, клеем нашего сообщества.

- Марин, а ты как-то все-таки принимала участие в творческом процессе? Когда вот Павел писал песни, могла что-то посоветовать?

М.К. – Ни в коем случае! Автора трогать нельзя, автор – святое, пусть оно родится само. Вот он писал песню и показывал какой-то уже результат, который мог существовать вообще в том виде, в котором он был написан. Потом подключалась я, и что-то, по-моему, мы где-то в интервью это говорили, что мне показывался первый вариант, и даже что-то я там себе напевала и придумывала. Потом собиралась репетиция, на репетиции мы показывали песню ребятам, и каждый придумывал, что играть. Это непрофессиональный подход, здесь не было никаких указаний. И вот здесь вот автора уже никто не слушал, потому что ребята с нами все-таки профессиональные играли. Все, что касалось прочтения, аранжировок, какой-то стилистики, я не могу сказать, что продумывалось, но мы пробовали на репетиции, и это уже был совместный труд.

- То есть, вы говорили, что это сплав профессиональных и непрофессиональных музыкантов. То есть, это вы что ли непрофессиональные-то?

М.К. – Да, мы самые непрофессиональные.

В.М. – Да.

М.К. - Потому что посмотреть сейчас – все эти люди играют в профессиональных коллективах. Они все получили музыкальное образование.

- Кстати, интересно, кто где?

М.К. – Все по-разному.

В.М. – Игорь Бурмистров с Валерой так и продолжают в «Мервенте».

М.К. – Они ирландскую музыку играют.

В.М. – Юра Русланов. У него сначала была долгое время группа «Артель», потом он долгое время с Калугиным в «Оргии праведников». Костя Хасин - не знаю.

М.К. – Костя Хасин, он старше всех, и до нас он работал и в театре на Таганке, и в музыкальном проекте. И, в общем, там мы были, скорее, завершающей, в этом смысле, для него группой.

- У ребят тоже были параллельные проекты, да, и они тоже играли разную музыку, в том числе - ты, Ведогар, уже упомянул - ирландскую. Это отражалось в «Барышне и хулигане»?

М.К. – Это привносил Гарик своей скрипкой. Человек, что чувствует, то он и играет, и поэтому какие-то нотки могли всплывать, конечно.

В.М – Да-да-да.

- То есть, нельзя сказать, что если это фольклорный след, то это русско-фольклорный след?

В.М. – Нет.

М.К. – О чем мы с вами вообще говорим?! Слушайте, нам было 20 лет, ну, 25, и нам было вообще все равно, нам было так классно вместе. Это была просто жизнь. Мы не относились к этому как к музыке, к репети… Ну да, репетиции - в этом смысле мы вели себя очень дисциплинированно, и тем не менее - это вообще про другое.

- Ну, давайте еще одну вещь послушаем. Она называется «Окно». Группа «Барышня и хулиган» у нас сегодня в гостях, у подкаста «Живьем. Четверть века спустя».

- Группа «Барышня и хулиган», мы слушаем живые концерты на радиостанции «Ракурс». Я напомню, что подкаст «Живьем. Четверть века спустя» - штука регулярная, каждую неделю у нас интересные гости, распрекрасные совершенно исполнители, чудесная музыка. Поэтому, чтобы не пропустить, надо обязательно подписываться. Либо на сайте подкаста - r-cast.ru, либо на Яндекс. Музыке, либо в Spotify, в общем, везде. Как только видите где-то подкасты, ищите подкаст «Живьем. Четверть века спустя».

«Барышня и хулиган», Марина Курышева и Ведагар Моргунов у нас сегодня в гостях. Вы оглашали манифест и называли «Барышню и хулигана» не группой, а явлением. «Барышня и хулиган» - явление. Ведагар, ты, по-моему, отвечал за все вот эти философские истории, нет?

В.М. – Ну да, это была такая, скажем, фишка. Хотелось, естественно, какой-то смысловой наполненности, потому что нас тянуло друг к другу, и это был именно такой, душевный союз. Но, с другой стороны, надо было учитывать конъюнктуру и вот эти вот моменты с какими-то сценическими образами. У Марины, помню, был один концерт в клубе «Форпост», где она была с зонтиком. И вот этот вот манифест, который я тогда написал, и Ежик его озвучивал, - это было элементом такого вот шоу, коммуникативного.

- А правда, что этот манифест еще на Арбате расклеивали?

В.М. – Да.

- Тоже элемент шоу?

В.М. – Элемент шоу.

М.К. – А кто расклеивал? (смеется)

В.М. – Я расклеивал. ( все смеются)

М.К. -  Я об этом не знала.

- Ты знала, на концерте это обсуждалось. Ты забыла.

М.К. – Значит, забыла, да. Но, мне кажется, это была попытка сформулировать, что это такое, зачем я это делаю, как это. И, на мой взгляд, да, музыка. А тут не музыка – явление, это просто явление, течение, мы - вот такие.  

- Записи, записи – больная тема. Почему ничего студийного толком не сохранилось от «Барышни и хулигана»?

М.К. – Почему? Есть.

- Есть? Рассказывайте.

М.К. – А что рассказывать? Ну, мы как бы начали писать альбом, но не завершили. Но то, что записали – записали. Запись – потрясающая, она проходила в Щепкинском училище, мы писали в студии «Пифагор». Но если живые концерты – это энергетика и понятно что, то там была совершенно непривычная для нас обстановка. Мы писали по одной дорожке. Да, запись хорошая, но, на мой взгляд, исполнение выхолощенное.  Но опыт был и, в общем, неплохо.

- А запись, она где-то доступна или просто лежит у вас где-то на полочках?

М.К. – У нас дома, на полочках, и для нас вполне доступна.

- (смеется)

М.К. - Она не ценна для музыкальной культуры, она ценна для нас, и у нас она есть.

В.М. – Ну как фотография в альбоме.

М.К. – Как фотография в альбоме, да.

- То есть, если я к вам как-нибудь зайду на огонек, вы мне ее поставите?

М.К. – Не вопрос.

- Окей, хорошо. Где вы выступали? Вот я помню, действительно, какие-то такие хипповские истории, типа фестиваля «Лав Стрит». А дальше это как-то пошло, по клубам? Вот этого не помню, расскажите.

М.К. – Да, вот как раз с 94-го до 97-го было активное концертирование. По-моему, в трех клубах у нас был день в месяц, когда мы работали. И еще какие-то концерты. То есть, пять концертов в месяц у нас было. Какие это были клубы? Это же не музыкальные клубы? Или, наоборот, музыкальные?

В.М. – Нет, почему? Это были музыкальные клубы.

М.К. – «Бедные люди» – это что?

В.М. – «Бедные люди»…

- Это клуб, где звучит музыка каждый день, да.

М.К. – Вот мы там были. И еще несколько клубов, мы везде играли.

В.М. – «Бедные люди», «Табула Раса», «Вермель», в ЦДРИ.

М.К. – «Манифик». Ну, в ЦДРИ было одно выступление.

В.М. – В ЦДХ мы были.

К.М. – Это вот как раз были фестивали, это не сольное выступление.

В.М. – А, это не сольное?

М.К. - Ну, у нас было на всех фестивалях по 40 минут программы, да.

В.М. – По большому счету, да, это была такая отдельная обойма. Были монстры-гиганты, а потом шли мы - «Барышня и хулиган», Оля Арефьева, «Серый брат», «Адо» гороховское.

М.К. – Да все те же, что у тебя в подкастах.

- Было еще. Вы зачитывали обращение ко всем финансистам, монополистам, банкирам и прочим честным людям.

М.К. - Да.

- Да. И, по-моему, вы тогда хотели найти спонсора, чтобы микроавтобус купить и видеоклип снять, получилось?

М.К. – Клип был. А вот в каком году он был?

В.М. – Клип, да, снимал как раз Володя Котт.

М.К. – Володя Котт снимал, не хухры-мухры. Петр Духовской - оператор, и режиссер Володя Котт. Мы изначально были знакомы с Сашей Коттом, а его брат снял нам клип. Так что клип был, а автобус не купили.

- А клип где-то показывали?

М.К. – Показывали.

В.М. - Была даже презентация этого клипа.

М.К. – Была презентация в «Парижской жизни». Вот клубы сейчас вспоминаем. Хороший был клуб, и мы очень много там играли, года два, наверное. И там же презентация была, и делали как раз Котты. Это был их вечер, и там выступало несколько коллективов и, в том числе, мы. Там была презентация клипа, да.

- Класс! Вот я его не видел. А у вас-то сохранился?

М.К. – Конечно.

- На полочках?

М.К. – На «Бетакаме». У кого есть «Бетакам»? Вот винила у нас нет, а «Бетакам» есть. (смеется)

- Еще одна вещь группы «Барышня и хулиган», которая исполнялась на радиостанции «Ракурс». Мы снова в 95-м году, вот такая, тоже очень красивая и задорная вещь.

- «Барышня и хулиган» в гостях у подкаста «Живьем. Четверть века спустя», Ведагар Моргунов, Марина Курышева. Вот здесь многоголосье прямо в полный рост. Понятно, что главные – ваши вокалы…

М.К. – Там два голоса. Там два голоса звучит. (смеется)

- У меня ощущение, что вся группа вообще поет.

М.К. – А вот так. В этом-то все… Поэтому мы и нравились.

- Точно никто больше не пел?

М.К. – Точно.

В.М. – В этой – нет. В этой точно никто.

- А в других было?

В.М. – Конечно.

М.К. – Не так часто, как может показаться. Я вот сейчас думаю, если ты думаешь, что здесь много, наверное, думаешь и про другие песни так же. А это не так. В некоторых песнях нам подпевали, но, в общем, в основном мы вдвоем поем.

- А как вы раскладывали голоса? Это же тоже отдельная совершенно история.

М.К. – Паша просто пел мелодию, я пела второй голос, все. Ну, я же хоровик, ребята, это же как танк.

В.М. – Ну да, Марина просто брала, отстраивала все эти самые диапазоны, я старался держать…

М.К. - Интервалы.

В.М. – Интервалы, да. (смех)

- Ведагар, а правда, что ты писал музыку для детских сказок?

В.М – Да, у меня было порядка 10 спектаклей. Причем один был очень круто записан нашими силами. Это была «Голубая роза». Там, я считаю, была такая, наиболее зрелая работа. Детские спектакли – это была возможность недореализованной творческой составляющей проявиться.

- А в «Барышне и хулигане» она не дореализовывалась?

В.М. – Там не было места для именно вот таких песен. Опять же, я приведу в пример «Последний шанс», которые очень хорошо умели сочетать андеграунд и детские песни. У них прямо классно это ложилось. А в «Барышне и хулигане» это было больше именно для нашего возраста.

М.К. – Но это же другой жанр. И там должны были проявиться моменты, которые, конечно, «Барышня и хулиган» не могли дать возможность реализовать. Программная музыка, не у всех это получается, а здесь человек, который может. Он может и просто песни, а здесь режиссер ставит задачу, характер героя обуславливает, и под этот характер пишется мелодия. Притом, есть же драматургия. Что такое написать музыку? Это целая, большая, крайне интересная история. Если есть возможность у кого-то поучаствовать, вот мои рекомендации – бегите туда, участвуйте.

В.М. – Кстати, вот Марина в то время еще участвовала в записи озвучки к «Маппет-шоу».

М.К. – Да, «Улицу Сезам» озвучивала.

- «Улицу Сезам»?

М.К.- Да, три сцены в «Улице Сезам». Меня сначала… Пришла режиссер дубляжа, когда у нас была запись в том же «Пифагоре». В «Пифагоре» писали «Улицу Сезам», и ей нужна была вокалистка, спеть бэки. И я пришла на бэки, и мне сказали: «Отлично. Еще две сцены?». – «С удовольствием».

- Хотел еще спросить. А вот не было у вас попыток взять какую-нибудь электрическую гитару в состав?

М.К. – А была.

В.М. – Была.

- И уйти от чистой акустики?

М.К. – Нет, мы точно решили, что мы остаемся в акустике. В 90-е годы - ни студий, ни репетиционных баз, ни денег, ни возможности их заработать. И в этом смысле акустику можно было репетировать, где захочешь. А электричество – это 100% база, это завязка на барабанщика: посадить и отрепетировать. Вот как вы себе это представляете?

- Ну, барабанщика на квартире, да, трудно сажать репетировать.

М.К. – Ну, например, да. Ну, вот… Ну, вот, ну, вот.

- То есть, да, начинаются уже какие-то финансовые вопросы. А вы тогда зарабатывали на своих концертах, вообще, на музыке?

М.К. – К 97-мы году мы могли вполне уже не работать. Вот я помню про себя, что работа у меня была такая: неполный рабочий день я могла себе позволить. Я вполне могла бы отказаться от этой работы, но потом группы уже не стало. На это можно было жить, не задумываться о куске хлеба, вполне комфортно репетировать и дальше концертировать, и в этом смысле развиваться.

- Вот сейчас еще одну вещь послушаем, а потом поговорим, почему же при таком вот финансово неплохом раскладе на 5 лет группа прекратила свою работу. А пока снова в 95-й год, в концерт на радио «Ракурс».

-Группа «Барышня и хулиган», песня называется «Мужики». Ну, вот это такая прямо история, целая история.

М.К. – Кино, программная музыка.

В.М. – Ну, как я тогда говорил, это было навеяно историей наших революций, которые начинались с погрома всех этих питейных заведений. Но, с другой стороны, это одна из стартовых песен, где подход к тесту уже был чуть более осмысленным, чем просто игра словами. Был как раз вот этот период увлечения «а-ля рюсом».

М.К. – Да, она одна из первых, но она нами не воспринимается, как одна из первых. Она, скорее, одной из вторых воспринимается.

- Одна из вторых, хорошо.

В.М. – Да, она такая уже зрелая, зрелая уже такая песня.

- Так что же произошло в 97-м году? Почему вдруг получилась пауза? Вы же еще на тот момент не знали, что пауза, да?

М.К. -  Но мы же выросли. Все уже в этом, в том…

В.М. – Можно я расскажу, как было дело? (смеется)

М.К. – Ну, свое прочтение?

В.М. – Все началось с того, что в то время, а 25-27 лет – это возраст зрелый, но я на тот момент был абсолютно не зрелый. Забегая вперед, могу сказать, что я себя как человека, как мужчину собрал только к 35 годам. Вот эта, как раз внутренняя моя незрелость, вкупе с желанием постоянно быть в центре, сработали на то, что я, будучи фактически просто фронтменом, хотел быть главным. Притом, что главной была Марина. Как я уже сказал, она была центральным музыкальным вокальным элементом нашего коллектива и точкой сбора. К 97-му году, вот эта моя внутренняя незрелость с желанием быть главным выросла в то, что я стал чувствовать неудовлетворенность тем, как играется наша музыка. Позиция дилетанта. Я, вот как Марина правильно сказала, приносил просто песню и говорил: «Ну, давайте, сыграйте что-нибудь». Притом, что у меня внутри-то, естественно, что-то звучало. Но я даже не знал и не умел, например, сказать: «А давайте сыграем, как в том же «Криденсе», как в том же «Аквариуме»». Ну, то есть, это нормальная практика в профессиональных коллективах, когда стартовой точкой для работы с вещью берется что-то уже существующее: «Давайте сейчас попробуем это, а потом оттуда начинаем импровизировать». Но, с другой стороны, потенциал я прямо чувствовал, но высказать это… Я не знал, как объяснить.

М.К. – Что-то произошло. Он сказал: « Я больше не могу. Я чувствую, что нужно что-то другое». Он прямо так сказал.

В.М. – И я очень хорошо помню, наверное, для Марины это будет неожиданностью, но я хочу рассказать, что случилось на концерте в ЦДХ в 97-м году. Мы вышли на сцену, начали играть, и вдруг я увидел, что нет вот некой собранности, ансамблевости. Да, еще один нюанс. Я попал на репетицию «Деревянного колеса», увидел, как они работают. Причем, там же и них был Гапен, который был театральным режиссером. И он прямо говорил, что «сели, посмотрели друг на друга». И вместо того, чтобы просто прийти с ребятами поговорить, что «ребята, я вот это видел, я вот это знаю», я пришел, говорю: «Все, делаем вот так».

- Всё, сели, посмотрели друг на друга?

В.М. – Да-да-да. Вдруг. Понимаешь? Вдруг! У ребят, естественно, непонимание, что происходит. И потом мы выходим на сцену, начинаем играть, я подхожу к микрофону, никто вообще этого не предполагал, и говорю: «В истории группы «Барышня и хулиган» это последний концерт». Надо отдать должное ребятам, никто не ушел со сцены. При этом сработал какой-то эмоциональный момент и…

М.К. – Вообще, этот концерт был запланирован за полгода. Потом мы поняли, что мы больше не работаем, но мы запланировали концерт. И да, на концерте Паша объявил, что это последний концерт. Он был классный, потому что мы расслабились и, как в последний раз, отыграли. И мы, в общем, не хотели ничего объявлять, но он решил объявить, и прекрасно.

- Сюрпризом было объявление?

М.К. – Да, но…

В.М. -  Я понимаю, что у меня на тот момент времени не было видения перспективы. Здесь и сейчас это было действительно круто, но это была тусовка. Марина абсолютно права, у нас был очень хороший и финансовый, и имиджевый, и музыкальный потенциал. Но для этого надо внутри видеть эту самую цель и двигаться к ней, работать на нее. У меня отсутствовало вот это видение длительной перспективы.

М.К. – Я вообще думаю, что это такая вещь, вполне логичная, и по-другому быть просто не могло. Мы же потом встретились. С 2003 года мы еще лет пять или меньше концертировали, и вот это было хорошо. Мы вот прямо собирались на репетиции, мы не болтали за жизнь, нет. И концерты были хорошие, и клубы уже обзавелись достаточным оборудованием. Нас сложно было подзвучить, нам только вокальных микрофонов надо было восемь.

- Ух, ты!

М.К. – Да. А тут уже и появился в клубах звук, и это прямо было очень-очень хорошо. Не было задора, ну и хорошо. Ну, то есть, какие-то вещи не замывались и не забрюливались задором молодым. Было отлично совершенно!

- А состав группы как-то поменялся? Новые люди пришли, кто-то из старых остался?

М.К. – Что-то там поменялось…

В.Д. – Миша Антонов был, из новых.

М.К. – И все.

В.М. – Витя Голев с нами какое-то время поиграл на басу.

- Ежик?

В.М. – Ежик оставался, да. Ежик, Костя Хасин, да.

- А Юра Русланов играл на тот момент с вами?

М.К. – А вот Юра - нет. У него уже была «Артель», существовала благополучно. И уже даже «Оргия праведников» была.

- Ну, давайте сейчас еще одну вещь послушаем с ракурсовских концертов. Как-то хочется каждую представить, но, наверное, лучше просто послушать. Называется она «Гора», совершенно распрекрасная. 95-й год снова.

- Группа «Барышня и хулиган». Марин, только не говорите, что здесь два голоса.

М.К. – Нет, не два.

В.М. – Три, три. Юра Русланов.

- Три, да, всего? Я бы, наверное, больше насчитал непрофессиональным своим ухом.

В.М. - (смеется)

- Если, опять же, если все было так прекрасно в нулевых годах, почему так недолго?

М.К. - Я, честно говоря, не помню, когда все закончилось, почему закончилось.

- А тогда были какие-то новые вещи?

М.К. – Были.

В.М. – Были.

М.К. – Потихонечку они постоянно возникали.

В.М. – «Ухожу» - это же тогда появилась, по-моему, да?

М.К. – Да. Много интересных вещей появилось.

- То есть, это не было просто повтором того, что было до этого?

В.М. – Нет, нет.

М.К. – Нет.

В.М. – Но, с другой стороны, я думаю, что сыграло свою роль? Знаешь, вот как у людей были отношения на некоем душевном порыве, на какое-то время они расстаются, потом они встречаются, идет момент узнавания, а через какое-то время, когда все выравнивается, вот этого куражного состояния уже меньше, чем было тогда, начинается постепенный спад вот этой инерции, но не в плохом смысле, а в хорошем, физическом, движение идет, и через какое-то время ускорение уходит, и постепенно динамика гасится.

- Не было больше желания в третий раз войти в эту реку?

(пауза)

- Молчание.

М.К. – Я пытаюсь понять, вот что было бы нужно для меня, чтобы я не могла отказать? Не знаю, я не знаю. Жизнь совсем изменилась.

В.М. – Ты знаешь, я, наверное, так скажу. В какой-то момент времени я вдруг начал осознавать, что аранжировки скрадывают смысловую часть песни. Я сейчас уже, не помню сколько лет, выступаю как автор-исполнитель.

- Просто с гитарой?

В.М. – Под гитару, да-да-да. Но при этом у меня именно вдохновляющие песни. Построенные, осмысленные, четко проработанные до мельчайшего ритмического нюанса. В моем представлении это более ценно и значимо, чем просто делать еще очередную группу, пусть даже с многоголосьем.

- То есть, тебе сейчас как автору комфортнее доносить свои вещи, без, скажем так, усложнения дополнительными музыкантами?

В.М. – Я вижу в этом больше пользы для людей. Сейчас время такое, когда людям нужны смыслы. Да, есть музыка, скажем, фоновая, есть музыка, которую мы продолжаем слушать десятилетиями, но каких-то внутренних подвижек, какой-то работы мысли в ответ на песню в моем случае сейчас больше.

- А тогда другой вопрос, сейчас уже отвлекаясь от «Барышни и хулигана» как явления и от вас персонально. А вот в наше время, в 21-м году 21-го века, такую акустическую музыку интересно было бы играть и слушать?

М.К. – Интересно, я в этом уверена на 200%. Я даже думаю, что тот же самый репертуар – конечно, он сейчас был бы сыгран иначе – он все равно прозвучал бы.

- Друзья, а вы музыку-то слушаете по-прежнему?

В.М. – Ну, я слушаю фоновую в основном. Я очень люблю кантри. Я слушаю то, что называется кантри-рок. Алан Джексон, Кэрри Андервуд, большинство моих песен именно в этой стилистике.

М.К. – Я бы сказала «нет». Какая ваша любимая музыка? Никакая. Я не знаю. Знаете, что меня совершенно умиляет? У нас же теперь есть все возможности слушать все, что появляется. Я даже не могу сказать никаких названий. Вот этот чувак, который придумал «Патреон». Группа «Пампл ньюс», это муж и жена, дуэт. Начинали они с каверов в каком-то таком своем исполнении, и у них есть, безусловно, авторские песни. Посмотрите, интересная очень группа. Вот я могу хотя бы просто их название произнести или хотя бы вспомнить. Безумно завораживает то, что делают сейчас молодые люди. Это вообще другое, я не знаю. Да, это, безусловно, музыка. Все по-другому, такие прекрасные, они такие откровенные, они такие, с незасоренными мозгами. Другое поколение, другие возможности, их больше, им проще себя выразить, и слава богу. Если бы мы выросли в это время, может, мы тоже что-то такое интересное сделали.

- Вот как приятно, что ты сейчас о молодых говоришь восторженно, а не наоборот, знаешь, «выросли молодые, ничего не умеют».

М.К. – Сейчас молодые люди, поскольку доступ к информации практически не ограничен, очень быстро получают то, что им интересно, и становятся в какой-то области практически профессионалами. Немного опыта практического - и вот уже готовый специалист, невероятный, волшебный. Повторюсь просто.

- Ребят, очень рад был сегодня вас видеть. «Барышня и хулиган», на мой взгляд, была такой группой-событием, ни на что не похожей, со своим звучанием, со своей атмосферой. Я всегда с большим удовольствием приходил на ваши концерты, и ракурсовские я тоже прекрасно помню. Ведагар, спасибо, что пришел.

В.М. – Благодарю за то, что пригласил. На самом деле, действительно, приятно.

- Марин, спасибо тебе огромное.

М.К. – Спасибо. С удовольствием, с удовольствием.

- Давайте слушать. «Баба Люба», «Барышня и хулиган».